June 8th, 2009

Этика уголовного процесса и истоки нравственности (мысли в Троицу)

Уважаемые коллеги, немного отвлекся от нашего проекта «Этика уголовного процесса (кримэтика)», однако вернувшись from Monsino, обнаружил, что жизнь вокруг него, а также связанная с ним, продолжается. Как то всё показались мне связанными.

Первое, на что обратил внимание, оказавшись у компьютера, то это публикация «Мораль и религиозная вера» Петра Куслия, автор которой, как можно понять, бьется против тезиса о религиозных основах морали. Можете дать этой публикации свою оценку. Каждый из нас, вероятно, должен сам определять для себя истоки морали (нравственности), представив их себе в виде каких-то теоретических обобщений (этике). Сам же в ходе подготовки нашего проекта пытался достучаться до представителей буддийской, иудаистской, магометанской, православной этики, следствием чего были визиты в настоящий блог соответствующих интересантов. Религия во многом видится источником морали (нравственных норм). Было бы хорошо, если представители различных этико-религиозных конфессий присоединились к нашему проекту.

Кстати, в связи с этим также обратил внимание вот на такую публикацию, финишем которой является утверждение: «Ведь нельзя сказать, что мы — народ, не усваивающий уроков. Просто слишком многие из нас мнят себя учителями». Опять задумался: а кто является учителями уголовного процесса, есть ли они у нас, носителями каких норм и заповедей они являются, что закладывают они в наши студенческие головы, какие этико-правоприменительные концепции в отношении уголовного судопроизводства они формируют, а что такое вообще концепт «учитель» по отношению к представителям наук уголовного процесса, криминалистики, орд, прокурорского надзора, адвокатуры и т. д.? Были ли такие учителя в лихие «37-е», чем они отличаются от современных?

Второе. Появился коммент коллеги pikalov_igor, который обращает внимание на некоторые внепроцессуальные (внекриминалистические) связи этики (морали) и уголовного процесса (криминалистики). Вчитываясь в комментарий коллеги и раздумывая над ним, не освобождаюсь от убеждения, что в уголовном процессе действует множество социальных регуляторов, в том числе мораль, а к морали очень близка уголовная политика (про нее то, кажется комментатор и пишет), а уголовная политика, в свою очередь, вообще — к политике (может и кадровой). Предполагаю, что сам коммент является знаком того, что до Кургана дошли письменные приглашения, отправленные ранее.

Тут же возникает альтернатива. А может действует только уголовно-процессуальный закон (без морали), федеральные законы об адвокатуре, прокуратуре, орд, и мы имеем то, что имеем…

Третье. О Визите in Monsino. Для несведущих — это станция в Свердловской области, где c советских времен располагаются дачно-огороднические кооперативы (а попросту — сады). Кстати, в связи с тем, что ранее мы были вотчиной Демидовых, у нас помимо станции Монзино есть и станция San-Donato (Сан-Донато), где также разбиты сады простых советских граждан. Вот на первой территории я немножечко и потрудился, помогая маме на её грядках. Здесь же, в ближайшем поселке Николо-Павловское посетил в троицкую родительскую субботу Никольский храм, отведал литийных хлебов. Внешний вид храма публикую. К счастью, он не подвергался глумлению в советско-богоборческое время, закрывался только на очень короткий промежуток (если не изменяет память — перед Великой отечественной войной). Вспоминаю, что еще когда-то в далёком детстве, будучи школьником и отбывая «трудовую повинность» в совхозе этого самого Николо-Павловского, вместе с дружками покинув «поле трудовой битвы», и преодолев бескрайнее (для городского жителя) «капустное море», посетил этот храм в середине 70-х годов прошлого века, и он действовал…

Помимо троицкой родительской субботы, моей целью было получение благословления батюшки на фотографирование в храме, т. к. прихожане этого храма как-то по-особому душевно украшают на Троицу свой храм: традиционно березками, а также щедро устилают пол храма травой (благо для них — храм сельский). Здесь у меня какое-то особое ощущения праздника Троицы. Однако благословления на фотографирования в храм получить не удалось. Отец Евгений был занят сначала таинствами исповеди, потом службой, и вновь исповедями. Вот на это то, я и обратил внимание… Во-первых как-то не по-городскому прихожане храма, перед подходом к священнику, кланялись мирянам, стоящим в очереди на исповедь, во-вторых сама очередь… её состав… В нем мой взгляд в течение нескольких часов до службы, службы, после службы не нашёл чинов полицейских, прокурорских, судейских или по внешнему виду подходящих под тех, кого ранее в России называли присяжными поверенными… Неужели, все мы, кто обеспечивает доступ к правосудию, содействует правосудию и творит его — безгрешны? По людской очереди на исповедь, получается, что грешников милиционеров, прокуроров, судей, адвокатов в ней не было… Как-то вспомнилось сразу, что и виповская дача начальника всей нижне-тагильской милиции в советское время (для выездов на места происшествий за ним ездили туда) была на территории этого прихода (в одном из ближайших к храму сёл). Но это было тогда, а сейчас после 90-х годов, и в новом тысячелетии — времени укрепления силовой вертикали, может всё иначе? Вот тут то у меня закольцевалась мысль, приведенная выше: «Ведь нельзя сказать, что мы — народ, не усваивающий уроков. Просто слишком многие из нас мнят себя учителями». Возможно, что все правоприменители (правореализаторы) в уголовном процессе мнят себя безгрешными? Или просто не задумываются о морали в уголовном процессе? А как решали эту проблему коллеги в лихие «37-е»?

А за благословлением на фотографирование в храме я к батюшке не подошёл… Вероятно, в этом желании (сфотографировать убранство храма) изначально было что-то греховное… Сфотографировал дикую мамашку-утку, которая в Троицу впервые вывела на прогулку (на первый проплыв) свой выводок... одиннадцать утят... вертлявые... очень сложно было моймать в кадр!