August 28th, 2009

Мальцев о свободном выборе (это тактика?)

В суете организации издания № 2 Бюллетеня, продолжают загружать себя мудрыми мыслями. Среди современных бесспорных мудрецов у меня - Г. В. Мальцев, многие позиции которого для меня парадигмальны, заимствуются в собственную, или являются аргументами для обоснования своих суждений. Геннадий Васильевич примечателем тем, что является аспирантом Михаила Соломоновича Строговича, у которого за плечами хорошая правовая школа Российской империи. Преемственность - N. B.! В связи с тем, что многим книжки Г. В. Мальцева недоступны (из-за скромности тиража), а я в силу некоторой приближенности к метру имею к ними доступ, осмеливаюсь выдать еще один «звёзднонёбным-моральновнутренний» фрагмент из книги «Нравственные основания права» (М., 2008, С. 424). В отличие от Канта, однако, здесь меньше возвышенной поэтики, но больше земного понимания права. Итак:

«Первым грешником в мире был сам сатана, а затем прародители, совершившие по его наущению первородный грех. Это событие повлекло роковые последствия для судьбы человечества, изменило или, лучше сказать осложнило отношения человека с Богом. Грех и греховность повредили человеческую природу, затронув тело и душу человека. Следование порокам или добродетелям становится теперь делом свободноволевого выбора человека, за который он сам несет ответственность. Если человеку дана свобода выбора между добром и злом, то Бог получает возможность вменить ему результат данного выбора, вознаградить делающих добро, воздать по заслугам, покарать зло и пороки, наказать за грехи».

Приведенный из книги фрагмент контекста является и способом авторской аргументации. Непривычна субъективная смелость автора, то, что недоступно самому. Это приходит с годами, статусом, авторитетом, вообще миропониманием. Если у Канта явно горний контекст, то у Мальцева — дольний, но мало кому из современных юристов доступный, а потому так же — относительно горний. Выбор есть действие, в том числе и процессуальное. Помимо уголовно-процессуального аспекта, этот процессуальный выбор и это процессуальное действие содержит и нравственный аспект, эсхатологическую ответственность. А что знают о ней современные процессуалисты, криминалисты, оэрдисты и т. д.? Некоторая процессуальная свобода обычно понимается как тактика (вариативность поведения участника уголовного процесса). А насколько сегодня развит моральный подход в следственной, оперативной тактике?

Г. В. Мальцев: есть «звездное небо над…» и «моральный закон во …»

В спешке дня, посвященного мирской суете, как обычно, не успеваешь сам творить (а может и не можешь), но вот на чужие успехи обращаешь внимание сам и хочешь обратить внимание на это и окружающих. Вернувшись к рабочему столу (после почт, банков, уведомлений, извещений, редакторов, верстальщиков, неожиданных проблем-вводных и т. д.), вновь обратил внимание на умозаключения Г. В. Мальцева, которые (опять же из-за суеты) при выполнении предыдущего поста оказались за бортом. Суждения, которые образуют данное умозаключение, весьма примечательны и связаны с установлением автором различия между моральным и правовым поведением:

Моральное действие неотделимо от субъекта, моральный субъект неотделим от действия. Нельзя быть моральным в силу веры в нравственные ценности и духовной приверженности добру без подтверждения веры соответствующими делами»… «выражает известный христианский догмат “вера без дел мертва”» (Мальцев Г. В. Нравственные основания права. М., 2008. С. 176).

Как минимум, от собственной подготовки к участию в проекте «Этика уголовного процесса (кримэтика)», который переселен в сообщество, уже получил благо, состоящее в том, что прочитал эту книжку. Спасибо большое всем-всем москвичам и москвичкам (докторам и кандидатшам), которые обеспечили меня этой книжкой, ну и, конечно же, самому автору. В приведенной выше цитате, что и заставило вернуться к блогу, чувствуется кантовская эстетика изложения «звездного неба» и «морального закона».