January 11th, 2011

Идеология, психология, нравственность, язык - все тюремно-субкультурное: Путинские петушки

Вчера на "Культуре" смотрел спекталь Державина и Ширвиндта, в котором у одного из героев (Ширвиндта) на черной рубахе была нашивка в том стиле, в каком обычно пишут фамилию на черное тюремной робе или номер заключенного концентрационного лагеря. На этой нашивке черным по белому было написано "Россия". :-( Все векторы социального развития государства и его права, их институтов определились уже достаточно давно. Теперь они становятся кристально ясными. Субкультура несвободы - объективное явление того сегмента социальной жизни, который считается свободным. Копирую статью френда - Бориса Немцова (написанную во время лишения свободы) из его блога:

Путинские петушки
 [info]b_nemtsov 10 января, 18:07
Текст, переданный Борисом Немцовым

 Сегодня путинские петушки (кто-то из так называемых молодежных движений, типа, "Наши", "Молодая гвардия", "Сталь" и прочая шваль) развешивали по всей Москве плакаты о том, что я якобы подвергся сексуальному насилию, и они готовы оказать мне содействие. Как обычно, петушки выдают желаемое ими за действительное.

То, что власть у нас гнусная, - я думаю, сейчас уже вообще никто не сомневается. Речь идет даже не о них теперь, а об их шестерках, юных петушках, которые холуйским и совсем не бескорыстным образом вылизывают задницу Путину и Суркову, надеясь, что сделают карьеру в дальнейшем.

Сообщаю именно этим людям: если тебя в детстве сделали петушком, то, когда ты вырастешь, станешь петухом. От этого презрения меньше к тебе не будет.

У петушков есть непосредственный начальник - петух Сурков. Не дай Бог Владиславу Юрьевичу оказаться в местах лишения свободы.

Я предлагаю отныне всех участников прокремлевских движений именовать не иначе как кремлевские петушки. Коротко и ясно.


О законах, относящихся к природе деспотического государства

В советское время учебы в юридическом вузе преподаватели пичкали сочинениями разных, относящихся к праву, личностей: Ломброзо, Кампанелла, Монтескье и т. д. Было совершенно непонятно их отношение к праву, поскольку советское право (это примитивно понятно, как говорят еще «козе…») — советский закон. Право и правоприменение были терминами с нулевым содержанием, поскольку иные понятия, связанные с нормой, законом полностью захватывали и то, что им не принадлежит. Сегодня же, когда возникла острейшая герменевтическая коллизия между законом и правом, все преподанное в советском юридическом вузе, вдруг становиться очень и очень актуальным.

Итак, друзья мои, приведу абзац-цитату из сочинения Шарля Монтескье «О духе законов» (гл. V «О законах, относящихся к природе деспотического государства»):

«Из природы деспотической власти следует, что одно лицо, обладающее ею, поручает осуществлять ее также одному только лицу. Человек, которому все его пять чувств постоянно говорят, что он — все, а прочие люди — ничто, естественным образом, ленив, невежественен, сластолюбив. Поэтому он сам не занимается делами. Но если оно поручит их нескольким лицам, то между ними пойдут распри, начнутся интриги из-за чести быть первым между рабами, и государю снова придется вмешиваться в дела правления. Поэтому гораздо проще предоставить все дела визирю, наделив его всей полнотой власти. Учреждение должности визиря есть поэтому основной закон такого государства».

Толковать, искать аналогии можете сами. :-)


Монтескье. Страх как средство. Смущает...

Продолжая читать книгу "О духе законов" Ш. Монтескье, находишь положения, которые в первый момент смущают. Смущают своим содержанием при попытке перенести эти положения на современную жизнь. Пример - фрагмент книги V, гл. XIV:

"Принцип деспотического правления  - страх; но для народов робких невеженственных, угнетенных не нужно много законов. Тут все должно держаться на двух, трех идеях - новых и не требуется. Обучая чему-нибудь животное, надо всего более остерегаться менять учителей, уроки и приемы обучения. Вы запечатлеваете в его мозгу два-три движения - не больше..."

Вот так вот. Запугать, а после этого права и не требуется... А у нас что происходит? Монтескье видет в страхе средство управления, используемого в некоторых обществах. Но в этом случае носителем страха является человек, и он (со своих страхом внутри) является средством управления. Возникает коллизия с кантовским нравственным императивом.