May 29th, 2011

Правовой конгресс: неожиданное

Во второй день Европейско-азиатского правового конгресса УрГЮА (Euro-asian law congress) переместился в иную научную группу, при этом кое-что оказалось неожиданным.

Так, в заседании круглого стола «Формирование и развитие европейско-азиатского правового пространства: теоретические, исторические и философские контексты» (координаторы — проф. С. В. Кодан, проф. А. В. Грибакин) обсуждались темы: понятие «имперское государство», которое рассматривалось как полиэтнический социум (вызвав мои вопросы об особенностях правосознания имперского государства и его проявлении в правоприменении), кросскультурного взаимодействия в государственно-правовой сфере (вызвав мой вопрос о различиях в этосах и влиянии этих различий на эклектичное формирование юридической культуры), понятие «государственное единство» (вызвав мою реплику-вопрос о понимании данной целостность как нравственной системы) и др.

Научная среда этого круглого стола была очень интересной и, как я понял, ее общий контекст возник еще во время заседания первого дня конгресса. Для меня как «чайника» в научной специальности 12.00.01 многое было вновь для восприятия в публичном обсуждении и очень-очень интересно.

Например, привожу слова-маркеры первого из упомянутых выступающих: «модернизационный императив российской бюрократии так и не был понят» (речь шла о Российской империи до 1917 года); «религия не была огосударствлена до конца» (речь об одном из предпоследних периодов Рос. империи до 1917 года); «империя — концертрированная власть» (в общехронологическом контексте для России); «унификация власти бюрократией», «делегитимизация власти» (всё — в общехронологическом контексте для России).

Во втором из упомянутых выступлений в качестве слов-маркеров выхватил «юридическая культура отражает объективный результат [кросскультурного взаимодействия]» (автор особо оговорил: не правовая культута, а юридическая); «в прецедентном праве формируются более четкие модели правосознания»; «злоупотребление публичным правом»; «общество демобилизованный военных, строим идущих [правильно] голосовать; лаксизм [французского общества] как следствие излишней толерантности и ответная реакция на неуважение [доминирующей] культуры.

В третьем из упомянутых выступлений записал формулировку предложенного понятия (хотя выступающий определил «государственно единство» и как категорию, что не позволяет формулировать понятия через род и видовые отличия). Коллега считает, что государственное единство — свойство государства, заключающееся в его способности сохранять свою целостность (это новация), после чего были добавлены традиционные признаки территории, нации и т. п. В ответах на дополнительные вопросы выступающая допустила понимание целостности как системы, во-первых, и нравственной системы (во-вторых).

В какой-то момент накопления информации в аудитории скромно-интеллигенски вспыхнула мысль «если право (в том контексте, в котором это употреблялось в аудитории) не выполняет своей функции социального регулятора, то может быть стоит он него отказаться и использовать иной социальный регулятор, например, мораль…». Это было неожиданным… Однако книжка С. С. Алексеева «Крах права» в фойе ДК «Урал», где проводился конгресс, продавалась изначально.

Спасибо организаторам за включение в программу данного круглого стола. Правильно на подведении итогов конгресса проф. А. В. Грибакин сказал: "Для эффективного европейского-азиатского взаимодействия в правовом пространстве прежде надо познать культуру взаимодействующих субъектов".
 
Удивило, что в программе не было уголовно-процессуальной сециии, хотя проблемы межгосударственного (для европейско-азиатского) сотрудничества «Казахстан — Россия», «Россия — Китай», «Россия — Киргизия», «Россия — Азербайджан», «Россия — Украина» и т. д. в области уголовного процесса являются особо актуальными: производство следственных действий о делам, расследуемым на приграничных территория, выдача подследственных, передача осужденных и т. д. Есть перспективы прогрессивного оргразвития конгресса.