Леонид Зашляпин (leonid_zash) wrote,
Леонид Зашляпин
leonid_zash

Category:

Презумпция невиновности и этика власти. Л. Н. Толстой

В предыдущем посте, издалека (с высот христианской этики) мы начали приближение с рассмотрению проблем презумпции невиновности, формирую теоретическую базу из мнения Л. Н. Толстого о законах как результате деятельности каких—то социальных групп. В настоящем посте приводится конспект той же книги «Христианская этика», но касательно правительства (власти — в современном понимании) как того субъекта, который генерирует нормы закона, в том числе о презумпции невиновности человека. В этом случае основой толстовского текста явились отдельные статьи Л. Н. Толстого «Патриотизм и правительство», «Царство Божие внутри вас» и др. Соответственно тезисам Л. Н. Толстого формируются некоторые вопросы. Далее — под катом:

 

«Правительства, не только военные, но правительства вообще, могли бы быть если не полезны, то хоть безвредны только в том случае, если бы они состояли из непогрешимых, святых людей, как это и предполагается у китайцев» (С. 123).

Представители власти, знающие о каком-либо своем личном грехе, могут быть добрыми в принципе или такие представители генерируют зло (в норму права, в правоприменение), также как генерирует зло система «дедовщины» в российской армии?

«… правительства, по самой деятельности своей, состоящей в совершении насилий, всегда состоят из самых противоположных святости элементов, из самых дерзких, грубых и развращенных людей. Захватывать и удерживать власть никак не могут более добрые. Властолюбие соединяется не с добротой, а с противоположными доброте качествами: гордостью, хитростью, жестокостью» (С. 124).

Принципиально возможен ли перенос нравственных норм из этики в закон, если нравственное сознание власти не исключает пороки (дефекты)? Правоприменение возможно ли основывать на учете нравственных норм, если в современном уголовном процессе абсолютно доминируют властные участники правоотношений (гособвинение и суд), которым с точки зрения позитивного права ближе собственная письменная форма? Власть, реализовав в письменном тайном досудебном производстве свое нравственное сознание, реализуя его в судебном производстве (оглашение письменных, но не исследуемых по существу документов досудебного производства, протокол судебного следствия как бесперспективность кассации, мотивированный письменно приговор (обвинительный, в котором упоминание чего-то есть уже учет; оправдательный, которые есть письменная форма опровержения презумпции виновности а не невиновности) может ли принять устную (неписьменную форму) презумпции невиновности?

«Властвовали всегда и теперь властвуют не более добрые, а, напротив, более злые, чем те, над которыми они властвуют. По учению Христа, добрые — это те, которые смиряются, терпят, не противятся злу насилием, прощают обиды, любят врагов; злые — это те, которые величаются, властвуют, борются и насилуют людей, и потому, по учению Христа, нет сомнения в том, где добрые — среди властвующих или покоряющихся, и где злые — среди покоряющихся или властвующих» (С. 124)

Чьи позиции (в теории) мы должны в отношении обоснования презумпции невиновности принимать: властных (судей, прокуроров и т. д.) или невластных (подсудимых, адвокатов-защитников)? Власть обладает своей этикой, своим нравственным сознанием, которое подвергается деформациям разного рода. Может ли деформированное правосознание влечь недеформированное правосознание? Может быть институт о презумпции невиновности, это то, что принадлежит результату деятельности общественного сознания, рожденным им общим нравственным нормам?

«… положение участника в правительстве… не представляется… несомненно почтенным и достойным уважения положением и благословлением Божиим. Не говоря уже о явно презираемых теперь должностях и положениях… шпионов, агентов тайной полиции… полицейских… судейских… не только не считается всеми желательным, но даже осуждается известными, наиболее уважаемым кругом людей» (С. 124)

Может быть презумпция законности действий полицейского, заложенная в проект закона о полиции, созданного самим ведомством для себя, есть залог правового нигилизма, отрицательного отношения людей к закону, к органам, его реализующим, поскольку презюмирование хорошести (без заслуженности этого, без репутации среди людей) удивляет? Может быть в презумпции невиновности человека есть признание добра в человеке и зла во власти?

«Круг, из которого отбираются люди правительственные и богатые, становиться все меньше и низменнее, так то по уму, образованию и в особенности по нравственным качествам уже теперь люди, стоящие во главе управления, и богачи не составляют, как это было в старину, цвета общества, а напротив, стоит ниже среднего уровня» (С. 125)

Может быть не стоит игнорировать те нравственные нормы о презумпции невиновности, которые были заложены в право предыдущими поколениями (в старину), которые были созданы практикой жизни (как мораль) всех предыдущих поколений? Может быть стоит смирить гордыню (эгоизм) живущего ныне поколения и приклонить колени перед интеллектом предыдущих мыслителей? Или только то, что говорят сегодня, есть истина, и устами тех, кто из власти?

«Нравственный, добродетельный государственный человек есть, впрочем, вообще, такое же внутренно противоречащее себе самому понятие, как нравственная проститутка, или воздержанный пьяница, или кроткий разбойник» (С. 125).

Как нам сегодня оценивать законодательную власть, исполнительную (прокурорскую следственную и проч.), судебную? Она утверждает, что она — «хорошая», а как быть с точки зрения отношения к невластным участникам уголовно-процессуальных отношений с позиции презумпции невиновности? Для властного участника (на личном опыте, наблюдениях de visu) любой человек является виновным. Психологические деформации — очевидность. Их проявление в безнравственном принципе «Был бы человек — статья найдется!»

«… люди, находящиеся у власти — будь они императоры, министры, полициймейстеры, городовые — всегда, вследствие того, что они имеют власть, делаются более склонными к безнравственности, т. е. к подчинению общих интересов личными, чем люди не имеющие власти. Обладание властью развращает людей» (С. 125).

Если человек (невластный участник уголовно-процессуальных отношений) фактически один противостоит властным участникам: «дознавателям», прокурорам, следователям, гособвинителям, судьям, то какая сила (развитость института в уголовно-процессуальном праве, месте института в нравственном сознании и правосознании) должна быть у презумпции невиновности? Как добиться этой силы?

Tags: власть, уголовный процесс, этика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments